Пиф и Паф вернулись в эту минуту из вагона-буфета, плотно закусив, веселые, с зубочистками во ртах.

Снеговик, высунувшись из окна, впитывал в себя кухонные ароматы, которыми благоухал воздух, и бормотал:

— Плохой вы негр, мистер Снеговик! Не приходится вам зажигать сигару зеленой бумажкой!.. Денег ни гроша, поесть не на что!.. Другой раз надо откладывать деньгу… экономить!

— Попадись мне только с этим! — проворчал Бессребреник… — Вздумал экономить!.. Захотелось моей смерти?..

Делать было нечего: голодный негр и голодный господин старались проспать те мили и часы, которые еще оставалось проехать. Их разбудил крик кондуктора.

— Чикаго!.. Чикаго!..

Выйдя из вагона, Бессребреник, никогда ничему не удивлявшийся, немало изумился при виде молоденькой женщины, одетой в изящный дорожный костюм. В руках у нее был плед на ремнях.

— Здравствуйте, мистер Бессребреник.

— К вашим услугам, миссис Остин.

— Куда вы?

— Еду на «цветной» обед.

— К кому?

— Не знаю.

— Какая улица?.. Какой номер?

— И того не ведаю.

— И вы уехали из Нью-Йорка, не справившись?..

— Тот, кто пригласил меня, сумеет отыскать… А вы?.. Вы здесь какими судьбами?

— Я приехала этим же поездом. Вам не неприятно будет пройтись со мной под руку?

— Буду весьма польщен, очень счастлив…

Несметное полчище репортеров, фотографов, рисовальщиков, просто любопытных собралось на перроне. Миссис Остин взяла под руку джентльмена; Снеговик последовал за ними, Пиф и Паф делали все возможное, чтобы толпа не оттерла их.

— Бессребреник! Бессребреник! — кричали репортеры. — Где вы, мистер Бессребреник?

Неузнанный джентльмен уже был на улице, между тем как его искали по всем углам вокзала.

— Как же вы намерены поступить дальше? — спросила миссис Клавдия.

— Остановлюсь в «Атенеуме», объявлю о своем прибытии и стану зарабатывать на пропитание.